Нападали ли крокодилы на Псков в 1582 году

Среди псковских легенд есть одна, которая звучит как шутка: будто бы в конце XVI века из реки Великой вышли крокодилы, перекрыли дорогу и пожрали множество людей. История красивая, её с удовольствием пересказывают в туристических и местных публикациях, и даже глава города. Но что стоит за этим сюжетом на самом деле, зоология, летопись или позднейший вымысел?

Фото: Александр Байдуков, CC BY-SA 4.0, Wikimedia Commons

Откуда взялась легенда

Главным документом считается летописная запись под 1582 годом, которую в популярных публикациях относят к Первой Псковской летописи. Пересказывают её примерно так: «вышли коркодилы лютые из реки и путь перекрыли, людей много покусали», причём формулировки в разных пересказах отличаются, а дословный текст по первоисточнику мы не проверяли. Слово «коркодил» тут просто древнерусская форма слова «крокодил», а «лютые» означает свирепые, жестокие.

Легенда не забыта и сегодня. По сообщениям, о ней в своём Telegram-канале рассказывал и глава Пскова Борис Елкин, причём в шутливом ключе: в конце XVI столетия из Великой будто бы вышли крокодилы, и это отметили псковские летописцы. В пересказах звучит и версия о том, что животных привезли купцы из жарких стран, а при перевозке они оказались в реке.

Дальше начинается самое интересное: чем глубже копать, тем меньше остаётся твёрдой почвы. В разных публикациях запись приписывают то Псковской летописи, то другому своду, а место действия называют по-разному: Псков в одних пересказах, окрестности Новгорода в других. По словам авторов популярных обзоров, сохранившийся текст в основном известен по спискам XVII века, то есть записанным спустя многие десятилетия после описываемых событий, но это мнение мы проверить не смогли. Строгой текстологической проверки в общедоступных материалах найти не удаётся, поэтому любое утверждение вроде «так записал очевидец» пока остаётся предположением.

Что происходило в Пскове в тот год

1582 год для Пскова не был спокойным. С 18 августа 1581 года под стены города подошли войска польского короля Стефана Батория. Основные силы начали осаду в конце августа, а последние части ушли 4 февраля 1582 года. За пять месяцев поляки предприняли около 31 штурма, а гарнизон совершил порядка 46 вылазок. Обороной руководил князь Иван Шуйский, а число защитников оценивают по-разному, в англоязычных справочниках называют около 27 тысяч человек плюс казаки. Перемирие в Яме-Запольском 15 января 1582 года закрепило отказ России от притязаний на Ливонию и Полоцк.

Для летописца такой год был наполнен тревожными знаками. Осада и ожидание новых бед создавали почву для того, чтобы любой необычный случай записывался как знамение. Поэтому загадочную запись разумно читать не отдельно, а в общем ряду средневековых рассказов о чудесах и казнях, где реальное событие, слух и образ нередко перемешаны. Это не значит, что в основе обязательно лежит выдумка, но и считать каждую строчку летописи протоколом наблюдения нельзя.

Могли ли крокодилы выжить в Пскове

На этот вопрос есть вполне определённый ответ, и дают его биологи. Настоящие крокодилы живут в тропиках и субтропиках и, как отмечают справочники, менее устойчивы к холоду, чем аллигаторы. Они относятся к холоднокровным хищникам, поэтому температура среды для них вопрос жизни. Нильский крокодил обитает в Африке южнее Сахары, а морской в Юго-Восточной Азии и Северной Австралии.

Климат Пскова совсем другой. Среднесуточная температура января здесь около минус 4,7 градуса, июля около 18,6 градуса, а Великая зимой замерзает. Привезённое из жарких стран животное просто не пережило бы местную осень, не говоря уже о том, чтобы «затворить путь» и расправиться со многими людьми. Самые выносливые родственники крокодилов приспособились иначе. Американский аллигатор при замерзании воды погружается в оцепенение и высовывает морду над льдом, чтобы дышать, а китайский аллигатор зимой пережидает холода в норах. Но это именно аллигаторы, а не крокодилы, и ни одного подтверждённого случая их зимовки в псковских водах нет.

• Крокодилы. Тропические животные, к холоду чувствительнее аллигаторов.
• Американский аллигатор. Переживает ледяную воду, высунув морду над льдом.
• Китайский аллигатор. Зимует в норах, а в природе его осталось очень мало.

Версии: кто такие «коркодилы»

Если исключить буквальное прочтение, остаются несколько объяснений. Первое: это был завоз экзотических животных, которых привезли купцы или посольство, а потом они вырвались. Идея популярна, но её никто не подтвердил ни документами, ни костями: нет ни записей о таком грузе, ни археологических находок. Второе объяснение связано с самим словом. Под «коркодилом» мог подразумеваться какой-то другой зверь: в популярных публикациях иногда предлагают, например, огромного сома.

Третья гипотеза, которую выдвигают популяризаторы, смелее: речь могла идти не о животных, а об эпидемии. По этой версии, «коркодия» (она же коркота) это лихорадка от спорыньи в ржи, и при переписывании в XVII веке слово превратилось в «коркодилов». Это красивая догадка, но подчеркнём, что она остаётся гипотезой автора научно-популярной книги, а не доказанным фактом.

Четвёртое объяснение выглядит наиболее осторожным: крокодилы пришли в запись из книжной традиции. Образ чудовища, вышедшего из воды, был хорошо знаком русскому читателю по переводным сочинениям, где крокодил был диковинным и опасным зверем, а не предметом наблюдения. Историю слова и образа в русской культуре подробно разбирает филолог Константин Богданов в книге «О крокодилах в России. Очерки из истории заимствований и экзотизмов» (Москва, издательство «Новое литературное обозрение», 2006). Что именно автор пишет о псковском эпизоде, мы здесь не пересказываем, но сама работа показывает: у крокодила в России долгая литературная жизнь, не связанная с реальной встречей с животным.

Что можно утверждать наверняка

Разберём итоги по пунктам. Во-первых, в источниках действительно есть запись о «коркодилах» под 1582 годом, и это интересный документ для историков языка и культуры. Во-вторых, настоящих крокодилов в северных реках эта запись не доказывает: нет ни вещественных следов, ни независимых свидетельств, а биология делает такую картину практически невозможной. В-третьих, вопрос о том, где именно сохранился текст, в каком списке и когда он был вписан, требует работы специалистов-текстологов и не решается пересказами в блогах.

Мысль о том, что летописцы всегда сообщали только правдивые факты, звучит убедительно, но летописи писали люди, они записывали и слухи, и страхи, и символы. Именно так и стоит читать псковскую запись: не как хронику вторжения рептилий, а как интересный след того, как средневековый автор осмыслял необычное событие. Пока найдётся хоть одна достоверная кость или независимое свидетельство, сюжет о нашествии крокодилов на Псков остаётся красивой легендой, которая прекрасно работает на туристов и плохо на науку.